Судейство до VAR: как разбирали спорные эпизоды
Шесть лет архива — это футбол, где решение судьи было окончательным. 301 материал об арбитрах против семи упоминаний видеоповтора.
Шесть лет, которые покрывает архив, — это футбол, где решение судьи было окончательным. Не «спорным до пересмотра», а именно окончательным: механизма, позволяющего вернуться к эпизоду по ходу матча, не существовало.
Из этого следует больше, чем кажется.
Кто был на поле
Главный арбитр принимал решения. Два помощника на бровках отвечали за офсайд, выход мяча из игры и эпизоды в своей зоне — подсказать они могли, но решение оставалось за главным. Резервный судья работал у скамеек: замены, добавленное время, поведение тренерских штабов.
В еврокубках какое-то время работала расширенная бригада — два дополнительных помощника за воротами. Их ставили именно для эпизодов в штрафной, то есть для той задачи, которую сегодня закрывает видеопомощь. Эксперимент шёл несколько сезонов и остался переходным решением.
Что можно было исправить, а что нет
Разделение простое и жёсткое.
Результат матча не пересматривался никогда. Незасчитанный гол оставался незасчитанным, ошибочный пенальти — назначенным.
Наказание игрока пересмотреть было можно. Дисциплинарный комитет разбирал эпизод по видеозаписи уже после матча и мог отменить карточку или, наоборот, назначить дисквалификацию за то, чего судья не увидел. Но на счёт это не влияло.
Отсюда особенность эпохи, которую хорошо видно по архиву: спорный эпизод не закрывался. Сегодня пересмотр занимает две минуты и снимает вопрос; тогда неисправленная ошибка жила в разговоре до конца сезона и возвращалась в ленту снова и снова.
Как это выглядело в 2011–2017 годах
Судьи и арбитры упоминаются в 301 материале архива из 5 749, в двадцати одном случае — прямо в заголовке. По годам: 2011 — 61, 2012 — 80, 2013 — 89, 2014 — 32, 2015 — 10, 2016 — 28.
Тон при этом заметно отличается от нынешнего. Наряду с обычными претензиями — «„Краснодар“: „Виноваты Ротань и судья!“» (228 слов, февраль 2013) — в ленте есть материалы о судьях как о людях, а не как о функции.
«Арбитр Рафати пытался покончить жизнь самоубийством» (245 слов, декабрь 2011) — текст о цене давления, которую в спортивной прессе обсуждают редко. «Неудачливый арбитр был „похоронен“» (216 слов, октябрь 2011) — о том, во что это давление выливается со стороны трибун. «Самый известный судья на планете» (202 слова, февраль 2014) — портретный жанр применительно к арбитру.
Семь упоминаний видеоповтора
За шесть лет тема видеопомощи появляется в семи материалах: 2011 — 1, 2012 — 2, 2013 — 1, 2014 — 2, 2016 — 1.
Почти все — в жанре пожелания. Самый прямой, «Польза видеоповторов в футболе» (278 слов, 2016), написан, когда система уже проходила испытания, но до больших турниров ещё не дошла. Ранний, «Мартин Ханссон» (414 слов, июль 2011), — портрет арбитра, чья ошибка стала аргументом в пользу технологии за годы до её появления.
Соотношение 301 к 7 описывает эпоху точнее любого рассуждения: о судьях говорили постоянно, о способе им помочь — почти нет. Подробный разбор этих семи материалов — в исследовании «Что писали о видеоповторах за шесть лет до VAR».
Что читать дальше
Про эпизоды, которые чаще всего оказывались спорными, — в разборах офсайда и пенальти. Про то, как наказывали после матча, — в разборе дисквалификаций.